Сергей Борисович Переслегин

В античных городах-государствах мы впервые имеем возможность воочию наблюдать взаимодействие двух разнородных и разнонаправленных, но близких по своим социальным возможностям сил. Греки, введя понятие ПОЛИСА, «единства непохожих», как формы организации общества, альтернативной НОМОСУ, с его господством абсолютного Закона, и КОСМОСУ, тяготеющему к империям и соответствующим со-организованностями, институционализировали политику, разделили ее на «внешнюю» и «внутреннюю», ввели в обиход понятие «народ» и начали рассматривать его в качестве субъекта политики.

Для классической Греции характерны внутриполитические колебаниями между двумя устойчивыми конфигурациями: демократия (понималась греками, как власть всех граждан данного полиса) и аристократия («власть немногих»). Формами политической жизни были всеобщие гражданские выборы и институционализированный государственный переворот. Интересно, что при равенстве сил «демократов» и «аристократов» перевороты регулярно приводили к власти «тирана», который правил, опираясь как раз на «основное полисное противоречие» и маневрируя между партиями (двоевластие).

В Риме, который изначально создавался как «открытый полис» первоначальный политический конфликт разразился между собственно римскими и пришлым (латинским) населением – патрициями и плебеями. Этот конфликт затрагивал коренные экономические интересы сторон, развивался очень остро и достиг своей вершины во времена братьев Гракх.

На следующем этапе развития Римского государства структурообразующую роль стал играть конфликт между оптиматами и популярами. Противоречие между этими группировками быстро развилось до стадии гражданской войны; такие войны институциализировались и заняли почти столетие. К концу его возникла идея универсальной Империи и единоличной власти, а исходное противоречие трансформировалось в борьбу между цезарианцами и республиканцами. Заметим, что Римское право в течение какого-то времени удерживало борьбу оптиматов и популяров в рамках закона и логики «устойчивого развития» государственности. Тем разрушительнее оказались последствия, когда напряженность борьбы партий перехлестнула порог закона.

Заметим здесь, что группировки оптиматов и популяров легко описываются в современном политическом языке. Они имели своих лидеров, определяющих стратегию действий всей группировки, был своего рода «политический штаб», обычно, сформированный по семейному признаку, создавались предвыборные программы, велась агитация, использовались пиар-технологии, в том числе – «черный пиар». Можно отследить и характерную для современных политических структур «выборную цикличность», привязанность всех форм деятельности к очередным выборам. Описания жизни Цицерона или Юлия Цезаря, например, у С.Утченко прекрасно укладывается в рамки современного жанра «политическая биография». Но «если кто-то выглядит как утка, ведет себя как утка и еще крякает, может быть, этот «тот-то» утка и есть?» Очень трудно понять, что мешает рассматривать оптиматов и популяров (как ранее – сторонников и противников Гракхов) в качестве «настоящих» политических партий. 

Переход к Империи, сосредоточение в руках императора всех реальных рычагов власти резко сократил число институциональных политических групп в пользу дворцовых клик. Это уменьшило внятность политической жизни, превратив открытую борьбу в подковерные интриги. Сложность политического пространства, между тем, продолжала возрастать. В конечном итоге, кризис модуля управления стал одной из основных причин падения Римской Империи. 

История античных партий, разумеется, является фрагментарной и приблизительной. Но уже она позволяет прийти к важной, в том числе, в сегодняшних условиях, теореме о политической борьбе:

Всякая открытая политическая борьба – быстро при отсутствии развитой системы «стяжек и противовесов» и более медленно, но столь же неуклонно при наличии такой системы – имеет тенденцию к обострению. На определенной степени эскалации понимание «общих задач», «общих целей», «общих горизонтов», «общей Конституции» у противоборствующих партий пропадает; их лидеры перестают ощущать друг друга коллегами, принадлежащими одному и тому же управленческому модулю (и даже одному и тому же обществу). В этих условиях происходит социальный раскол, обычно, выливающийся в форму гражданской войны. Как реакция общества на тяготы таких войн возникает императорская власть. Императору приписывается позиция «арбитра», стоящего над обществом и любыми заданными на этом обществе политическими структурами. При наличии Императора открытая политическая борьба невозможна, она сменяется придворной интригой. Формальная власть императора растет, реальная падает, политическая жизнь полностью виртуализуется, - все это обуславливает прогрессирующее сужение интегрального Тоннеля Реальности управляющего модуля. Качество управления падает, что в конечном итоге приводит к социальному коллапсу.

Эта динамика: открытая политическая борьба - партийная система – нарастание политической борьбы – потеря единого управленческого горизонта – гражданская война – Империя – скрытая политическая борьба – борьба за влияние – деградация управления – автоколебания – социальный коллапс, - носит весьма общий характер и практически не зависит от начальных условий и привходящих параметров (за исключением того обстоятельства, что не все общества «доживают» до стадии Империи – многие разрушаются до основания еще на стадии гражданских войн). Неизбежность фатального нарастания политической борьбы с переходом в «тоталитарную» стадию была ясна, по видимому, уже Аристотелю. 

Конституционная монархия есть довольно остроумная попытка справиться с нарастанием политической борьбы. Суть этой формы правления в том, что некоторые формы управления требуют совместной деятельности противоборствующих группировок, иначе говоря, они взаимно блокированы. Речь идет в действительности о социальном демпфировании нарастающих колебаний. Платой за это демпфирование является резкое торможение развития .

Возможно, интересным способом поставить теорему о политической борьбе под сомнение является отказ от самого термина «борьба», переход к дискурсу «политическая игра» и воспитание населения в рамках этого дискурса. В этом случае открыто постулируется, что все формы политики обусловлены неполнотой человеческого восприятия и являются взаимодополняющими, что «правильной» (и, равно, «неправильной») политики не существует, что смена политической конфигурации не есть «победа сил демократии» или «торжество тоталитаризма», но инфинитезимальный (бесконечно малый) шаг развития, и что процесс управления актуализирован в форме таких шагов. 

Апрель 2005 г.

Сайт автора www.igstab.ru.

Опубликовано на www.igra-v-biser.ru.

При перепечатке и ссылках предварительно запрашивайте разрешение.