Сергей Борисович Переслегин

В свое время значение Российской революции 1917 года было принято переоценивать (поворотный пункт мировой истории). В настоящее время это событие недооценивается и даже сравнивается с банальным государственным переворотом. Хотя обе оценки односторонни, первая, все же, ближе к истине.

С формальной точки зрения в одной из ведущих мировых держав к власти впервые пришла партия, построенная на совершенно иных, чем прежде, принципах. Эта партия провозгласила целый ряд политических, экономических, культурных программ, причем все эти программы были последовательно выполнены. В пределах «одной, отдельно взятой страны» была успешно проведена электрификация (с созданием единой энергетической сети), индустриализация, создание всеобщей системы образования. Полученного фундамента оказалось достаточно, чтобы успешно участвовать в Мировой Войне и затем принять деятельностное участие в первой научно-технической революции. Ни огромные человеческие жертвы, ни последующий экономический, политический и культурный кризис не отменяют факта чрезвычайной успешности партии большевиков, по крайней мере, на первоначальных этапах ее существования.

В.И.Ленин реализовал при создании своей партии несколько оригинальных идей:

Во-первых, в партии были разрешены дискуссии, но строго запрещены любые формы фракционной войны. Называть это «военной дисциплиной» неправильно, поскольку ни в одной реальной армии столь «тотальной» дисциплины – притом, на всех уровнях, включая руководящие штабы – на самом деле нет.

Во-вторых, любой партийный функционер был обязан работать в одной из низовых ячеек партии, платить там членские взносы и отчитываться перед своей ячейкой («ленинская формулировка» пункта устава, определяющего условия членства в партии). Благодаря этому пункту, при всей жесточайшей централизации ВКП(б) низовые звенья сохраняли реальную возможность контролировать «вождей» и влиять на политику.

В 1977 г. один из авторов этой статьи, тогда первокурсник Физического факультета ЛГУ, имел возможность убедиться в значительных полномочиях первичной ячейки комсомольской организации, созданной по «образу и подобию» коммунистической партии. Возник конфликт между студентом и преподавателем Истории Партии (по совместительству, главным «стукачом» факультета). Преподаватель потребовал исключить студента из Комсомола, что влекло автоматическое отчисление из университета. Факультетский Комитет ВЛКСМ (обладающий правами райкома) послушно выполнил это распоряжение. Однако, первичная организация – факультетская группа первокурсников – отказалась утвердить решение вышестоящей инстанции, более того, заявила о нарушении этой инстанцией ее прав. Дело разбиралось в очень высоких Ленинградских инстанциях, но оказалось, что отменить решение первичной организации, изложенное в форме стандартного протокола, не может никто, в том числе на уровне города и области.

В третьих, партия имела собственную трансценденцию в виде доктрины научного социализма (коммунизма), христианскую по своей природе и народническую по форме.

В четвертых, партия опиралась на транснациональную политическую структуру, в роли которой сначала выступал II интернационал, а затем, когда ВКП(б) сосредоточила в своих руках всю власть в России, - Коминтерн (III Интернационал). При всей зависимости руководящих деятелей Коминтерна от Москвы, определенную «рефлексивную рамку» для правящей на одной шестой мировой суши партии они создавали. 

Заметим здесь, что поддержка Октябрьской Революции со стороны офицеров российского Генерального Штаба означает, что руководство Генштаба, знакомое с выводами комиссии В.Вернадского, пришло к выводу, что никаким другим способом (включая, очевидно, военный переворот) задачу инфраструктурного перевооружения России решить не удастся.

«Успешные работы по созданию Транссибирской Магистрали инициировали ряд работ по сокращению инфраструктурного отставания Российской Империи от передовых стран. Эти работы были институционализированы в 1910-х годах в работе КЕПС (Комиссии по изучению естественных производительных сил России). Выводы были неутешительны: собственными силами страна не могла ликвидировать это отставание и выстроить экономику, конкурентоспособную с учетом транспортных издержек даже в военной области». (С.Переслегин. Российские оборонные проекты XIX столетия). Работой комиссии длительное время руководил В.Вернадский.

Заметим также, что в созданной В.И.Лениным организационной структуре причудливо уживаются черты «классической» партии XIX столетия и средневекового христианского рыцарского ордена. Такая система, получив властный ресурс и проникнув на заводы, фабрики и в поля, становилась самодостаточной и теряла необходимость в национальном государстве. ВКП(б) действительно удалось на некоторое время подчинить себе российскую (советскую) государственность, создав механизм хозяйствования принципиально нового типа. К сожалению, «ленинское политбюро» не сумело отрефлектировать это обстоятельство: они рассматривали ВКП(б) как партию, возглавившую государство, а не как партию, подменившую его собой. 

В их оправдание можно сказать, что в конце 1910-х – начале 1920-х годов теория государства была развита достаточно поверхностно. С точки зрения марксизма партия никак не могла подменить государство. Это суждение верно в отношении государства вообще, рассматриваемого как инструмент классовой эксплуатации, но оно неверно в отношении National State, представляющего собой лишь одну из многих форм реализации государства.

Хотя формально ВКП(б), превратившаяся в КПСС, оставалась «руководящей и направляющей силой советского общества» вплоть до самой перестройки, реальная власть Партии, ее нахождение «над государством», подошла к концу в эпоху репрессий 1930-х годах и окончательно была потеряна в годы Отечественной войны. В послевоенный период КПСС формально оставалась вне государства, но ее реальный контроль за государственным аппаратом был необратимо утерян. Партия оставалась у власти, но теперь это действительно была власть в государстве, а не над государством.

Опыт ВКП(б) / КПСС показал, что партии «ленинского типа» постепенно утрачивают первоначальную трансценденцию, сохраняя, однако, структурные особенности. При этом партийные дискуссии оборачиваются жесточайшей борьбой за власть и сопровождаются террором. В следующем поколении партия, сохраняя власть, окончательно теряет духовную составляющую. В известной мере она становится «классической партией», но действующей в условиях однопартийной системы, то есть, имея монополию на власть. Качество управления обычным образом падает (альтернативных партий нет, альтернативные фракции могут вести только подковерную борьбу), что приводит к социальному взрыву и разрушению «тоталитарного режима». Таким образом, теорема о политической борьбе действует и здесь, но иным образом, нежели в пространстве «классических партий» и, «при прочих равных», более медленно.

Речь идет, конечно, не о физическом времени, измеряемом годами, но о социальном времени, измеряемом произошедшими событиями. У партий «нового типа» жизнь значительно более насыщена, нежели у классических партий.

В XX столетии было создано еще несколько партий «ленинского типа». Если исключить из рассмотрения всевозможные клоны КПСС, то заслуживают внимания, безусловно, Германская НСДАП и партия БААС (Ирак, Сирия). Обе эти партии структурно подобны ВКП(б), но использовали другие трансценденцию – соответственно, национальную и конфессионную (исламскую). 

Апрель 2005 г.

Сайт автора www.igstab.ru.

Опубликовано на www.igra-v-biser.ru.

При перепечатке и ссылках предварительно запрашивайте разрешение.