Переслегин Сергей Борисович
НСДАП и ее клоны были разгромлены в ходе Второй Мировой Войны и последующей «денацификации Германии». Партия БААС была объявлена вне закона при вторжении США в Ирак. КПСС «повезло» больше – она «умерла своей смертью» в ходе Горбачевской Перестройки. Ее многочисленные клоны либо значительно трансформировались (как это произошло в Китае), либо распались, либо влачат жалкое политическое существование. Практически, в современном «цивилизованном мире» места для «партий ленинского типа» нет.
Но и «классические» политические партии не возродились. С 1970-х годов на Западе, с 1990-х годов в России и на постсоветском пространстве господствует новый тип политических партий.
В главе, посвященной тоталитарным партиям, мы оставили в стороне вопрос о технологической базе партий, как элементов модуля управления. Между тем, успешность политических структур «ленинского типа» не в последнюю очередь определялась глубиной их включения в хозяйственный механизм, а последняя зависела от используемых средств массовой информации. «Ленинские партии» использовали в качестве средства трансляции радио и кинематограф. Здесь важно, что, в отличие от газет, подразумевавших грамотность и «индивидуальное потребление» информации, радио и кино были доступны всем, причем прослушивание и просмотр часто осуществлялся как массовое мероприятие. «Эффект толпы» усиливал суггестию.
«Посттоталитарные» партии появились на Западе вследствие широкого распространения цветного телевидения и телесериалов. Основой логики развития этих партий стал переход от акцента на ту или иную политическую позицию / программу / стратегию к акценту на эксплуатацию имиджа. Имидж рассматривается как величина переменная, зависящая от текущих вкусов избирателей. Программа кандидата создается и подгоняется «под имидж»; то же самое касается текстов выступлений перед избирателями. Руководит этой работой не партийный штаб, а наемный политтехнолог. В сущности, именно он является единственным субъектом избирательного процесса.
Россия, пережив краткий период подлинной многопартийной демократии, быстро прошла путь от «ленинских партий» к политтехнологической партийной борьбы.
В этот период было создано очень много партий. Часть их первоначально возникла внутри КПСС, часть носила экологический характер. Свои партии создавали различные общества и «цеха». Общество было крайне политизировано: партийные программы заучивались едва ли не наизусть, фамилии кандидатов были на устах у всех. Выбирали, как правило, наиболее экстремистски настроенных и не имеющих ни малейшего опыта работы кандидатов. Со временем демократический «угар» упал.
Необходимо подчеркнуть, что для партий посттоталитарной эпохи такие вещи как «название», «устав», «программа», «лидер» не имеют смысла. Все это – результат дизайна политтехнолога. Аналогичным образом, партия не имеет и своего, очерченного каким-то ясным признаком (профессиональным, имущественным, возрастным…) электората.
Успех «имиджевых партий» в эпоху телевидения и телерекламы объясняется двумя ключевыми факторами:
• «наркотизацией» населения под действием телевизионной рекламы и телевизионных сериалов резкое снижение суггестивного сопротивления видеоинформации;
• электоральной ограниченностью любой политической позиции, в то время как имидж может быть угадан таким образом, что привлечет за собой самую широкую аудиторию.
Конечно, было бы глупо искать в этом следы какого-то «заговора с целью…». Реклама есть необходимое условие выживания телевидения. Сериалы господствуют на телеэкранах не потому, что этого требуют зрители, и не потому, что кому-то выгодно их «оглупление». Просто, сериалы наиболее просты в производстве, и ими проще всего заполнить бесконечное эфирное время.
Конечно, на общем фоне господства «имиджевых партий» оставалось некоторое количество «классических», отличающихся очерченной позицией по наиболее важным политическим и экономическим вопросам и ориентацией на определенную группу электората (в России: Союз Правых Сил, «Яблоко»). Но они также пользовались услугами политтехнологов и не делали политической погоды. Особняком в этой картине стояла и стоит КПРФ, но ее электоральная база относится к лицам старших возрастов, ошибочно воспринимающих КПРФ как политического наследника КПСС. Эта социальная база со временем сжимается, рекрутировать избирателей среди молодежи позиция КПРФ не позволяет.
На Украине «имиджевые» избирательные технологии развились даже дальше, чем в России: дело дошло до массового производства короткоживущих партий, создаваемых с единственной задачей раскола «неприятельского» электората. Такие партии, конечно, вообще не должны рассматриваться, как относящиеся к модулю управления.
Однако, господство политтехнологов и политтехнологий – не сегодняшний, а уже вчерашний день партийного строительства. В полном соответствии с мудростью А.Линкольна: «Можно обманывать всех некоторое время, а некоторых – все время, но нельзя обманывать всех все время» классические политтехнологии спровоцировали кризис управления. В России он носит вялотекущий, но, тем не менее, серьезный характер: методами административного давления и широкого использования политического пиара в Думе, в городских и региональных собраниях, на губернаторских постах и должностях мэров основную массу составили «вменяемые люди», готовые «вписаться» в «вертикаль власти» и сотрудничать с администрацией. К сожалению, немедленно выяснилось, что у этих людей, как правило, нет сколько-нибудь продуманной позиции, и они органически не способны к конструктивной работе. В условиях, когда от власти потребовались «непопулярные меры» и сложные в исполнении реформы, оказалось, что при всей лояльности эти люди не могут служить опорой в проведении политики. Они не умеют брать на себя ответственность, а большинство вопросов, которые им приходится решать, неизмеримо выше их компетенции. В результате, власть оказалась в вакууме, вынуждена полагаться только на себя и свои решения, что в истории всегда приводило к кризису управления.
С другой стороны электорат высказывает явное и постепенно структурирующееся недовольство всей «системой» власти политтехнологов. Свидетельством тому – «оранжевые» революции в Грузии и на Украине, где классическим политтехнологиям, опирающимся на мощный административный ресурс (сочетание, гарантирующее победу в условиях политической борьбы
В ходе «оранжевых» революций возник новый тип партий, использующий в качестве инструмента управления мобильную связь.
«Флеш-моб партии» - явление совершенно новое. С «классическими» политическими партиями их роднит участие в электоральной борьбе, наличие некоторой, хотя и довольно расплывчатой позитивной позиции при точно сформированной негативной. С «ленинскими партиями» - наличие «встроенной» трансценденции и умение напрямую обращаться к широким народным массам. С «имиджевыми» партиями – кратковременность существования, срежессированность, сюжетность деятельности.
Управление «флеш-партиями» - значительно более трудоемкий и информационноемкий процесс, нежели обычные политтехнологии. «Оранжевые» революции свидетельствуют, что из эпохи политического пиара мы вступили во времена политического пиана (от public analytic). Заметим здесь, что следующее поколение средств связи, сочетающее Интернет, мобильный телефон и аннотированную реальность, с неизбежностью приведет к созданию нового типа короткоживущих партий, являющихся субъектами очередных «цветных» революций.
В рамках концепции виртуальной реальности человек пользуется очками, перерабатывающими поступающую на них оптическую информацию и снабжающую ее «удобным интуитивным интерфейсом». Например, можно вызвать курсор, движением глазных яблок навести его на здание и получить информацию об этом здании: скажем, коммерческий банк «Россия», режим работы такой-то, оборот такой-то… Информация может иметь несколько ступеней подробности. Снабженная информационной оболочкой, читаемой через компьютерные очки», Реальности называется аннотированной. Первые эксперименты по ее созданию (в масштабах центральных площадей отдельных городов) уже проведены.
Апрель 2005 г.
Сайт автора www.igstab.ru.
Опубликовано на www.igra-v-biser.ru.
При перепечатке и ссылках предварительно запрашивайте разрешение.
