Отрывок из книги Сергея Степанова (Экселенца) "Путь воина. Искусство осознания"
(ISBN 978-5-93454-101-0, 2009 г.)

1. Мы выяснили, что человек представляет собой сложную систему. Пока что мы не дошли до всей сложности этой системы, но, во всяком случае, стало понятно, что в человеке есть два основания деятельности, которые мы условно назвали Эго и высшее Я или самосознание. …

Мы выяснили, что большинство поступков обусловлено животным сознанием, но так же есть множество примеров разумных поступков. Мы определили разумный поступок, как исходящий из неких всеобщих принципов, для которых нет дела до блага отдельных личностей, как неэгоистичный или благородный поступок.

Предположим, что имеется человек, для которого его разум очень важен. Настолько важен, что большинство его действий становятся разумными. Но т.к. любой благородный поступок имеет проекцию на область жив/с (животного сознания), то спрашивается, как человек будет относится к собственно области жив/с, с которым его поступки естественным образом пересекаются. Для этого мы вводим новый термин, что для благородного человека поступки, лежащие в области жив/с, являются контролируемой глупостью.

Если у человека разум занимает небольшую область сознания, то для него благородные поступки настолько необычны, что он и не задумывается о том, как они выглядят в плоскости жив/с. Он как бы забывает о ней и полностью перемещается в область разумных побуждений.

А если человек имеет в своем сознании большую область разума и множество его поступков являются благородными, тогда для него эта проблема становится серьезной. Он постоянно замечает, что, поступая благородно, он имеет проекцию и в жив/с, и вступает во взаимодействие с побудительными причинами жив/с.

Когда Атос служил в армии, то это было для него контролируемой глупостью.

- Если Атос мог не служить в армии, то зачем он служит в ней? Любые благородные поступки неминуемо имеют проекцию в плоскости жив/с. К каким бы благородным целям Атос не стремился, при этом он обязательно совершает действия, лежащие в этой плоскости. Например, служба в армии. Он мог бы не служить в армии, но тогда он бы что-то другое делал такого же порядка.

Область разума определяется не тем, насколько человек умный, а тем, насколько много он совершает благородных поступков.

У Атоса были разумные основания, скажем, служить идее монархии, в которой для него воплощался принцип высшей справедливости. Король, по определению, являлся абсолютно благородным человеком, которому было непозволительно совершать низкие поступки.

У какого-нибудь Сент-Этьена, который тоже служил королю, это было обусловлено животными стремлениями.

На первый взгляд, и тот и другой служат монархии, но побуждения у них разные. Для Сент-Этьена служение королю является смыслом жизни, а для Атоса - контролируемой глупостью, он так же легко может и не служить в армии, оставаясь верным своим принципам. И если король не подходит под его идею монархии, то он может отрицать короля.

Для человека сфера животного сознания становится глупостью тогда, когда он понимает, что есть другая сфера, более важная.

- Каким образом эта сфера более важна, если существование в Разуме немыслимо без определенной деятельности? Я не понимаю.

- Это сложная идея. Ее так просто не понять. Система сознания не является механистической, нельзя сказать, что разум имеет свою автономную сферу деятельности, а жив/с - свою, и эти области не пересекаются. Все переплетено, взаимообусловлено и одного без другого не бывает. Вопрос только в том, на что человек ставит акцент. Как говорит Дон Хуан, не нужно отказываться от чего-то, нужно просто сменить фасад. Нужно на первый план поставить то, что раньше у среднего человека  находилось на втором плане.

Представьте себе здание. Снаружи на фасаде двери и окна, а внутри здания комнаты. Сменить фасад - это значит поменять местами двери и комнаты так, чтобы двери были внутри, а комнаты - снаружи. Это понятнее?

Это значит, что всякие границы, которые ему необходимо преодолевать, находятся внутри сознания, а не во внешнем взаимодействии с какими-то вещами. Что значит, что комнаты находятся не внутри, а вовне? Это значит, что место, где он находится у себя, не ограждено от других. Он себя переносит вовне. Благородный человек чувствует себя в любом месте как дома. Это и значит, что он перенес уют своего жизненного пространства за границу отношений между людьми, он не отделяет себя от других, относится к другим как к себе. Он испытывает братское чувство к разумам других людей, но отделяет себя от их личностей.

2. Идея благородных поступков важна для каждого человека и всего человечества. Вообще говоря, в любом романе, в любом художественном произведении главный герой совершает благородные поступки. Цель любого романа заключается в том, чтобы подвести героя к такой ситуации, где он совершает благородные поступки. Автор имеет целью показать возможность, необходимость и правильность какого-то благородного поступка, и ради этого он пишет роман. В этом заключается его благородное устремление. Если бы у автора не было цели показать благородные действия, то он бы не писал роман.

Роман состоит из завязки, кульминации и развязки. У автора есть время и возможность обрисовать проблему и подвести героя к критической ситуации так, чтобы было видно, что его поступок действительно благородный. Иногда герой совершив благородный поступок, умирает, чтобы подчеркнуть что личное благо для него несущественно.

В некоторых романах несколько людей совершают бл/пост, причем, иногда эти люди конфликтуют между собой. Это уже такая форма, которая, вообще говоря, выходит за рамки романа.

Когда вы открываете роман, то не удивляйтесь, что автор описывает типичную среднюю жизнь. Это необходимо, чтобы задать соответствующий фон, на котором будут видны благородные поступки.

3. Т.к. идея бл/пост. не выступает сама по себе в отрыве от эгоистичных устремлений, в отрыве от плоскости жив/с, то для ср/чел эти поступки не до конца понятны. Если уж человек служит в армии, считает ср/чел, то он хочет приобрести денег, должности, власти и т.д. Но, если рассмотреть того же Атоса, то он не хочет иметь денег. Можно вспомнить, как он отказывается от кошелька убитого им противника. Не хочет иметь должности. Когда ему предлагают должность лейтенанта, он отказывается и т.д. Если бы служение в армии имело бы животные основания, то, естественно, что ради денег и должностей он и служил бы. И потом, деньги и должности приобретаются и без службы в армии. …

Благородный человек не заботится о собственных интересах и интересах других личностей. Это не значит, что он специально чем-то жертвует, его просто не заботит эта плоскость, будет ли это благо или вред. Ему важно, чтобы в этом было соблюдение его принципов.

Не заботясь об интересах близких ему людей, он т.о. относится к ним как к людям, а не как к животным. Он может не поощрять их слабостей, протестовать против них и даже бороться с ними, когда эти слабости входят в ту область его сознания, в которой преобладают его разумные принципы. Любой благородный человек, который еще не стал совершенным, имеет в своем сознании ограниченную область, где ему понятно, что считать благородным. Только совершенный человек имеет все свое сознание благородным.

Протестуя против определенных поступков, интенций близких ему людей, т.е. вообще говоря, всех людей, но наиболее заметно это проявляется по отношению к близким, он на самом деле, старается сделать их более совершенными, он заботится об их разуме. С точки зрения средних людей оказывается, что благородный человек ненадежен. Он может поддержать меня, а может и предать. Какие-то его отдельные благородные поступки, которые, с моей точки зрения, тоже выступают как благородные, могут вызывать у меня восхищение, но когда эти принципы применяются лично ко мне, то у меня двоякая реакция: эти поступки вызывают во мне и любовь к нему и ненависть, т.е. мой разум любит эти поступки, а мое Эго ненавидит, если это ущемляет мои интересы как личности.

В связи с этим возникает интересный вопрос: если он такой благородный, то в какой степени этот человек может вступать в отношения с другими людьми? Может быть, если он такой благородный то ему не надо жениться, заводить детей, не нужно ходить на службу и т.д.? Потому что все эти ценности он, как благородный человек, не может считать безусловными. В рамках стремления к благу семьи, ребенка, службы, где он работает, он может находить такие поступки, которые противоречат его принципам, и также совершать другие поступки, направленные против блага этих вещей. Он не всегда будет действовать против, но он может действовать против. Так сказать, с позиции этих объектов он выступает как не совсем благонадежный, как ненадежный, он может предать их интересы.

Вопрос звучит так: что должен делать благородный человек, т.е. человек, у которого достаточная область благородных поступков, что он должен делать по отношению к семье, детям и службе?

- Он должен вводить метаправила. Например, в области индивидуальных отношений, он не должен ни прямо, ни косвенно обещать другому того, в чем он не уверен.

- Косвенно, это очень тонкая и скользкая вещь, это значит прямо не говорится , но подразумевается, а средним человеком, обычно, подразумевается совсем другое, чем благородным человеком. Более того, если благородный человек говорит прямо, что я буду таким-то и таким-то, то средний человек может подразумевать под этим совсем другое. Потому, что то, что он говорит прямо, может быть непонятно, средний человек не может понять, что это вообще может служить основанием деятельности. Он может это интерпретировать просто, что я к тебе сейчас хорошо отношусь, и обещаю так же хорошо относиться и впредь.

Например, благородный человек хочет поступить на службу, тем самым он обязан следовать интересам данной корпорации. Благородный человек не может серьезно пойти на службу, т.к. он знает, что может нарушить ее интересы. Он не может серьезно заводить друзей, он не может серьезно выходить замуж, не может серьезно заводить детей и получается, что вообще говоря, он исключается из всей жизни.

- Я просто не буду выбирать такую службу, которая будет требовать от меня бесчестных поступков.

- Ну, во-первых, вы заранее не можете знать всего, что от вас потребует служба, а, во-вторых, всегда, рано или поздно, возникнут критические ситуации.

Должен ли благородный человек ввязываться в эти отношения или нет? Он может поступить на службу, но обязан выйти из нее, как только ему предлагают неблагородный поступок. А если он замечает, что на службе происходят неблаговидные вещи, но сам он в них непосредственно не участвует, то должен ли он покинуть службу? В какой степени он отвечает за всю деятельность данной организации? Это тонкий вопрос, в котором нам пока не разобраться.

Предположим, что ваша жена является средним человеком. Следовательно, половину ваших благородных поступков она будет воспринимать, как предательство. Спрашивается, если благородный человек знает об этом, то что он должен предпринять?

- Он должен просто продолжать совершать поступки, исходя из своих принципов.

- Тогда он будет, конечно, ввязываться в соответствующие отношения, влипать в соответствующие ситуации, потом все это разрушать, делать людей, понадеявшихся на него, несчастными.

- Никто никого не может делать несчастным. Человек сам себя делает счастливым или несчастным.

- Должен ли он ввязываться в животные отношения, учитывая, что любые благородные поступки неминуемо входят в соприкосновения с этими силами?

- Должен ввязываться, но не привязываться.

- Должен ввязываться, но несерьезно..

- Но если ребенок заболел, то как его можно несерьезно лечить? Его надо серьезно лечить. Другое дело, что не нужно относиться к этому как к трагедии, это вопрос отношения.

- Несерьезно относиться, это не значит наплевательски относиться.

- Нужно сделать все возможное, а потом предоставить самому себе.

- Т.е. он будет лечить своего ребенка, так же как и любого другого ребенка, это не будет противоречить его принципам.

- Он не будет лечить своего ребенка за счет другого.

- Что мы решили? Должен ли благородный человек жениться? заводить ребенка? Если он завел ребенка, то он должен отвечать за это. Он должен его воспитывать, там, до 18 лет, заботиться всемерно о нем и т.д.

- Благородный человек должен найти благородную женщину. И они должны родить благородного ребенка. (Смех).

- Да, благородный человек ввязывается в отношения только с теми людьми. которые имеют тот же уровень благородства. Например, жениться нужно на людях своего круга. (Под кругом имеются в виду не формальные качества, а качества сознания). Я могу поступать на работу, если люди, с которыми я там буду иметь дело, такого же уровня как я. Скажем так: не ниже.

- Тогда можно остаться без средств к существованию.

- Я могу жениться только на той женщине, которая разделяет мои благородные принципы. Я к ней прихожу и говорю: вот у меня такие-то принципы. Я на тебе женюсь, если ты их разделяешь.

- Она любые принципы разделит, лишь бы выйти замуж.

- Как этот принцип, который ввела Гера, я должен применять по отношению к ребенку? По определению, ребенок это такой человек, который не разделяет моих принципов. Имею ли я тогда право заводить ребенка?

- Конечно, имею.

- Тогда вопрос к Вам. Если ребенок совершает неблагородные поступки, то должен ли я его бросить? На примере службы в армии, мы выяснили, что он выходит из этой общности, чтобы не совершать низкий поступок. Если жена совершила неблагородный поступок или мой благородный поступок был неправильно воспринят, она не согласна с ним, то я выхожу из семьи. Это, как бы, все приемлемо. А что делать с ребенком?

- Надо помочь ему пройти период адаптации ускоренными темпами.

- Хороший вариант. Есть другие предложения? Пока он не прошел адаптацию, он должен полностью подчиняться моей воле, и на этих условиях я могу заводить ребенка. Он не должен иметь других источников, к которым он может апеллировать для того, чтобы противостоять моей воле, кроме людей моего круга, моего уровня развития сознания. Вот в этой ситуации, которая была распространена в средние века и ранее, человек может нести ответственность за этого ребенка, пока тот не прошел адаптацию, а потом говорит: Вот теперь ты сам за себя отвечаешь, и тогда отец может вступать в дружеские отношения с ребенком, если видит в нем достаточно благородства.

Когда Тарас Бульба говорит своему сыну: "Я тебя породил, я тебя и убью", - то очевидно, что он не мог сказать это сыну еще находящемуся в его власти, т.к. тогда сын был лишен возможности совершать эти низкие поступки. А если он достиг совершеннолетия, то я отношусь к нему в соответствии с его поступками, независимо от того, родил я его или нет.

- Тогда: "Я тебя породил",- лишнее.

- Да, это сказано просто так, для красного словца, чтобы подчеркнуть его благородство: он убьет не только любого изменника, но даже своего сына. Если благородный человек заводит ребенка и выясняет, что у него нет полной власти над ним, что, скажем, есть неблагородная мать, которая поощряет его слабости, т.е. развращает ребенка, то должен ли отец выйти из этих отношений, бросить ребенка?

5.- Есть такой древний афоризм, который сводится к тому, что благородный человек не должен общаться с плебеями.

Т.е. не то, чтобы совсем не общаться, а не входить с ними в близкий контакт. Он должен сохранять дистанцию, поддерживать границу или, другими словами, быть недостижимым. Это называется высокомерием, т.е. он обладает высокой мерой. Благородный человек это делает для того, чтобы средний человек не мог считать его своим и, следовательно, надеяться на него.

Этот афоризм звучит примерно так:"От низкого человека я не приму и чашки воды, а от благородного приму даже чашу с ядом."

Значит, можно вступать в формы животных отношений, но сохраняя при этом дистанцию. Вступать в разговоры, общение с другими людьми, но так, чтобы поддерживать границу, если я не уверен, что этот другой, является благородным человеком. Если это благородный человек, то я могу снять границу и вступить с ним в какую-то общность: семью, совместную деятельность или, скажем, клуб. Пока я в этом не уверен, я недостижим, как говорит Дон Хуан, или высокомерен.

- Не исключает ли это возможности обучать человека, стоящего на ступеньку ниже?

- Конечно, не исключает. Я могу уделять ему массу времени. Но только я так к нему отношусь, что он не считает меня своим, он всегда чувствует отделенность и некоторую отчужденность.

- Другой может обидеться.

- Нет, скорее обижаются тогда, когда я вошел в близкие отношения, а потом не выполнил вытекающих отсюда обязательств. Что делать, когда я уже близок с другим, и тут я замечаю, что он недостаточно благороден? Как мне провести эту границу, ведь он, все равно, будет пытаться считать меня своим? Это очень сложное деликатное действие, отдалиться от этого человека на один шаг, оставаясь рядом, но не оставаясь близким. Обычно, среднего человека это бесит. Поэтому, дон Хуан, например, рекомендовал в таком случае просто оставить этого человека, прекратить с ним контакт. Я предполагаю, что какой-нибудь идеальный благородный человек смог бы выполнить такую процедуру, сделать близкого человека дальним, отойти от него на шаг, оставить просто знакомым, но это крайне сложная операция, легче, конечно, во избежание всяких жертв, просто расстаться.

- Разум - это некая форма справедливых отношений. Естественно, возможны разные уровни понимания этой справедливости.

Он дал денег мне, я дал денег ему, т.е. вернул долг. Это определенный уровень справедливых отношений.

Другой пример. Он хорошо ко мне относится, я тоже к нему хорошо отношусь. Возможно и такое понимание справедливости. Это для меня является принципом. Я не могу по-другому относится, независимо ни от чего.

Он помогает мне, я ему тоже помогаю. Может быть такой принцип. Но помощь одному может оказаться вредом для другого. Например, он хочет отомстить. Если понятие справедливости на уровне Я, как отношения Я-Я, т.е. если единицами справедливости являются субъекты, то я помогу ему отомстить и буду считать, что это справедливо. А если справедливость я понимаю на уровне допустимых форм взаимодействия, то я буду реагировать на поступки, независимо от того, как этот человек ко мне относится. Т.е. этот уровень справедливости будет отрицать предыдущий уровень. Чем выше уровень разума, тем более всеобщими для меня будут законы справедливости, и тем более абстрактными они будут выглядеть для других.

Отсюда и возникает понятие каких-то абстрактных идей и абстрактных принципов, с которыми не ясно, что делать.

Чувство собственной важности и Чувство Собственного Достоинства 

Мы выяснили, что окружающий мир, все, что существует, не является стабильной, периодической системой, а все находится в беспрестанном развитии. Появляются все более сложные формы природы, и в частности, в определенный момент, появляется человек, который как продукт развития Мирового Духа, имеет, с одной стороны, все достижения предыдущего развития, которые скомпонованы в т.н. левостороннее сознание, которое, с одной стороны обладает ярко выраженной формой целостности, а с другой стороны, мы можем узнаваемо выделять в нем какие-то отдельные состояния, т.е. оно, с одной стороны, едино, а с другой стороны множественно. С другой стороны, появляется некое новое качество, которое по своей природе тоже способно быть множественным, состоять из нескольких состояний или ступеней, и, вместе с тем, имеется если не законченная, то формирующаяся форма целостности этого правостороннего сознания.

Кроме того, очевидно, что эти две формы сознания, хотя и в первую очередь отделимы одна от другой, тем не менее имеется определенная форма взаимодействия, взаимовлияния между ними. И это взаимовлияние по сути имеет 2 формы: либо левостороннее сознание выступает как основание деятельности, и при этом, правостороннее сознание используется как средство для достижения целей левостороннего; либо мы можем предположить формально и другую возможность, когда разум в своем развитии достигает определенной уверенности, как в самом себе, так и в том, что в-себе и для-себя объясняют предыдущие формы, и тем самым, как бы включает их в самого себя, и как бы перестает нуждаться в чем-то ином для своего существования. Разум достигает определенной силы и приобретает не только желание, но и возможность каким-то образом подчинить себе левостороннее сознание.

Мы выяснили, что неким средним термином взаимодействия двух сознаний в человеке является пограничная область под названием рассудок, который начинает формироваться, начиная с 1-ой ступени разума, и в дальнейшем, остальные ступени могут тоже вносить свой вклад.

- Но, в принципе, на первой ступени разума все ступени рассудка уже сформированы?

- В какой-то степени, да.

- Тогда, в дальнейшем, ступени рассудка уже просто развиваются, с прохождением человеком тех или иных ступеней разума?

- Да.

Мы выяснили, что система рассудка возникла, скорее, для целей лев/с и, более точно, для целей животного сознания. Хотя рассудок немыслим без разума, и у животных мы не можем найти формы рассудка, тем не менее, сами эти формы таковы, что они в явной форме опираются на ценности животного сознания.

Поэтому, после того, как человек достаточно укрепил свой разум, в каких-то комнатных, тепличных условиях, перед ним стоит задача расширения разума и выхода за его пределы. И первое, на что он натыкается - это сфера рассудка. Поэтому, первая задача, которая возникает для развитого разума, который обладает своей концепцией - это задача контроля рассудка, о чем мы сегодня и будем говорить.

Контроль рассудка представляет собой, по сути дела, реальную смену ориентации, переход от ЧСВ - ориентации, когда ценности рассудка превалируют, а ценности разума допускаются только в той степени, чтобы не противоречить достигнутым результатам рассудка, в сторону ЧСД - ориентации, при которой ценности разума являются безусловными, а ценности рассудка допускаются в только той степени, в какой они не мешают целям, задачам и действиям разума.

ЧСВ - ориентация, или как говорит более коротко дон Хуан, просто ЧСВ есть некая форма бытия моего сознания, при котором главными задачами для меня являются самовыражение, утверждения себя среди других или даже некая опора на других, некое ущемление моих интересов, перенесение акцента на других людей, но с той же целью придания себе большего веса. При этом, не так важна объективная истина, как выражение того, что я чувствую. Человек, имеющий ЧСВ - ориентацию, обладает разумом, но при этом, те результаты и те суждения разума, которые у него возникают, делают это, во-первых, смутно, а во-вторых, он ими очень дорожит.

Если он воспринимает какую-то истину, какой-то философский дискурс, то ему тяжело выйти за рамки своей личности, и он воспринимает это содержание на уровне чувства, на уровне: нравится мне это или нет, согласен я с этим или не согласен. И в дальнейшем только он пытается формально, логически обосновать свои чувства. Причем, если у него это не получается, он особо не расстраивается, а все равно продолжает верить в истинность своих чувств и ощущений. Ближайшим примером такой позиции является абстрактный Серый Удав. У него масса каких-то чувств, которыми он очень дорожит. Он не может двигаться за лектором, за каким-то дискурсом, если пропадает некая экзистенциальная узнаваемость, если какие-то моменты он не чувствует в себе. Поэтому, немножко послушать что-то такое он в состоянии, но если это система обучения, которая прямо говорит, что мы будем переориентировать ваше сознание, в результате чего вы откажетесь от того, что вам кажется истинным, то абстрактный Удав не может на это согласиться, потому что он, как я сказал, верит своему чувству.

Для ЧСД - ориентации, важным является объективное познание истины, истины, которая не зависит от целей адаптации, от моего внутреннего чувства. Вообще, конечно, чувства бывают хорошие и плохие. Но, дело в том, что если критерием является чувство, то оно не в состоянии отличить чувства моей личности от чувства моего разума. Как мы говорили в начале семинаров, это является критерием того, что человек находится в ЧСВ - ориентации, т.е. это неспособность различать в себе эти 2 основания суждений.

Естественно, что если человек находится в ЧСД - ориентации, то у него должны возникнуть неминуемые конфликты с адаптацией, которые, как ни странно, могут приводить к более глубокой адаптации, к более глубокой адекватности. Такой человек, в первую очередь противопоставляет себя общему течению рассудочной среды, в отличие от среднего человека, для которого этот общий, многообразный поток рассудочной среды, который включает в себя все состояния рассудка, является безусловным критерием истинности. Конечно, находясь в этом потоке, средний человек может противостоять какому-то одному течению, видя, что вдалеке идет какое-то более мощное течение, для того, чтобы перебраться в другую струю.

Позиция разумного человека противоположна. Человек противопоставляет себя не отдельным струнам этого потока, а всему общему течению рассудочной среды. Он как бы не несется в этой общей речке, а пытается затормозиться и остановиться. При этом, естественно, возникает сопротивление этого потока, который пытается смыть его, какое-то бурление вокруг него, но первый результат, которого он достигает, это то, что среда признает его за сильную личность. Во-вторых, среда решает, эта сильная личность просто чекнутая или умная? По сути, если разумная концепция слаба, то среда обычно считает его чекнутым. Если более сильная концепция, то среда считает его за умного, и поток начинает его обтекать и выносит на какое-то ведущее положение.

Все люди, которые имели видное положение, считались выше среднего уровня, начинали с того, что противопоставляли себя этому потоку, который, удивляясь, выносил их на более высокий уровень, улучшая их положение в среде. Без этого сопротивления потоку вы так и останетесь где-то на низших или средних уровнях, и у вас не будет никаких шансов стать кем-нибудь великим для рассудка. Эта некоторая противоречивость поведения рассудочной среды обусловлена тем, что как сам человек, так и вся рассудочная среда в целом имеет некоторое чувство своей ограниченности. Нет такого человека, который бы абсолютно искренне и полноценно считал бы, что важны только ценности рассудка. Конечно, кто-то может говорить, что самое главное - деньги заработать или самое главное - создать произведение искусства, так чтобы получить известность. Но если побеседовать с этим человеком, то окажется, что это не самое главное для него, а просто важно, но как условие. Он просто сам забывает, что это условие отодвигает на потом дальнейшие, неясные цели и абсолютизирует эти средства.

Результатом контроля рассудка является некое безразличие к адаптации: пусть все будет как будет. Если я сохраню свое положение или улучшу его, то хорошо, если сделаю хуже, то ничего страшного. Конечно лучше бы, чтобы везде было хорошо, но по большому счету - все равно. В связи с этим, потеря престижа, должности, работы для такого человека является не существенным, или, другими словами, человек перестает страстно держаться адаптивных результатов.

Давайте теперь обсудим пресловутое понятие престижа, в обобщенном смысле этого слова как удержание результатов рассудка. Обязательной ли является эта форма игнорирования престижа? Нельзя ли как то сделать так, чтобы разум развивался, но при этом престиж не страдал?

- Конечно можно. Если человек достиг высоких ступеней разума, он может познать законы функционирования рассудка, и, занимаясь адаптацией, он будет находить более верные решения и в этой области.

- Здесь важно еще и то, что занимаясь какой-то рассудочной деятельностью, я должен постоянно ее как-то поддерживать и возобновлять, иначе престиж тоже падает.

- Правильно ли я вас понял, что мое барахтание в рассудочной среде как бы всегда дает мне некую степень свободы, которую я могу использовать для спокойного развития разума, но при этом, фактически, при ближайшем рассмотрении оказывается, что эта степень свободы сводится к нулю.

- Ну, да. Получается, что я барахтаюсь только для того, чтобы достичь свободы, которую я опять затрачиваю на это барахтание. Все время и возможности, которых я добиваюсь вследствие этого барахтания уходят на поддержание того же состояния.

- Я отчасти согласен с этим, отчасти нет. Люди имеют разный престиж. Одни занимаются любимым делом, разумной деятельностью, причем эта деятельность отлично вписывается в адаптацию. У кого-то разумная деятельность в адаптацию не вписывается, тогда он начинает барахтаться.

- Есть два примера: Спиноза и Гегель. Оба находятся несомненно в ЧСД - ориентации, оба они начинали с того, что противопоставляли себя общему течению рассудка, а результаты у них прямо противоположные: Спинозу постоянно преследовали, в частности из-за того, что он отказался от абсолютизации культурной традиции, в которой он находился; он перешел в другую культурную традицию, там его опять начали преследовать и т.д., т.е. он не достиг целей адаптации, потерял свой престиж; с другой стороны, Гегель, который тоже начал с противопоставления себя культурной традиции философствования, которая была в его философской среде. Например, там были определенные учебники, по которым велось преподавание философии, основанные на трудах Вольфа, который, в свою очередь основывался на Лейбнице. Но, несмотря на то, что статьи, которые он начал писать, привели сначала к буре протеста, они дали ему затем хорошую должность, престиж; он начал в университете, то в одном, то в другом читать свои знаменитые лекции. Гегелю повезло в том, что это был период войны с Наполеоном, окончание войны, разрухи, неразберихи. Тут новые идеи как раз и могут помочь занять какое-то лидирующее положение. В этом смысле, Канту не повезло. Когда у него уже были новые идеи, он не мог на своих лекциях прямо говорить о них. Он вынужден был читать лекции по общепризнанным учебникам. И только для себя он мог что-то писать, пробовать издавать, но не в самом Кеннингсберге, а где-то в другом месте. И только к концу жизни его признали, правда я не уверен, что даже тогда ему разрешили читать лекции по своей философии. В конце концов, какой-то престиж он приобрел, в отличие от Спинозы, который был фактически лишен всего.  … Попробуем еще раз подчеркнуть на таком психологическом уровне разницу между ЧСВ и ЧСД, так, чтобы это было узнаваемо не только в самом себе, но и в других. Какими же психологическими свойствами характеризуется ЧСВ? - Самоуверенность, доходящая до наглости; - Самолюбование; - Вызывающий вид и манеры; - Все должны восхищаться мной (это более женская позиция); - Все должны бояться меня (более мужская); - Снобизм как принадлежность к элитарной группе социума. - Присутствует выделенное, предвзятое, привязанное отношение к родственникам и знакомым; - Любовь и ненависть (ну, таково свойство рассудочной любви, она обязательно сопровождается некой долей ненависти); - Возможны проявления жестокости, если не реальной, то виртуальной, т.е. я могу себе представить мои жестокие поступки. - Насилие и обратная сторона этого насилия - трусость ( как вы понимаете, это две стороны одной медали); - Сладкий вкус победы и славы; - Избыток денег ( имеется в виду не то, что у него есть избыток денег, а то, что он не может жить без избытка денег, считает, что нормально можно жить только имея этот избыток для того, чтобы покупать то, что нравится, не думая о цене или целесообразности); - Готовность пойти на что угодно под угрозой смерти; - Страстная привязанность к деньгам, жизни, общественному положению; - Страстно - эстетическое манипулирование известным; - Циник, подонок, плебей. Причем, для сохранения имиджа, он глубоко прячет эту свою сущность в себе, старается выглядеть добрым, порядочным, умным человеком. Но стоит поставить его перед какой-то ситуацией, там скажем, потерять работу или поехать в поход, то сразу изобличается его истинная сущность, не только в самом решении, а он начинает и проявлять активно все эти качества. Какими же психологическими свойствами характеризуется ЧСД? - Скромность, порядочность, честность; - Любовь к незнакомцу больше чем к знакомому; - Готовность служить этому другому; - Следование справедливости; - Не предпочтение родственников и знакомых; - Непривязанность; - Человечность, доходящая до презрения к смерти.                                                                                                             Из стенограммы семинара

Книгу Сергея Степанова (Экселенца) "Путь воина. Искусство осознания" (ISBN 978-5-93454-101-0) заказывайте в Интернет-магазинах.